Реклама на сайте|Обратная связь Понедельник, 20 ноября, 14:50
Регистрация на сайте
Авторизация
+ Добавить Новость
Город Online
Город OnLine
Акция «Техника безопасности»
Расписание автотранспорта
Архив новостей

Показать/скрыть

Ноябрь 2017 (176)
Октябрь 2017 (352)
Сентябрь 2017 (356)
Август 2017 (372)
Июль 2017 (252)
Июнь 2017 (327)
Студия визуальных решений «Ника»
| Новости

Пот и порох

23 февраля позади, но это не повод не вспомнить армейские будни.

Почему? Об этом позже.

А сейчас…

Командировка.

О, это сладкое слово…

Великая вещь!

Даже в гражданской жизни. Не говоря уж о жизни армейской… Возможность вырваться из серого колеса повседневности. Пусть даже и без отдыха в традиционном понимании командировки гражданской, но всё же…

Нас тогда забросили на артсклады. Ничего особенного: в качестве «живой силы». Точнее – рабочей скотинки. Погрузка-разгрузка-штабелирование.

Задача: ящики со снарядами с улицы доставить в боксы.

Техника безопасности на высоте. На армейской высоте. То есть никакая. На КПП всех досматривают с тщательностью самобытных пинкертонов. Дабы никто не пронес на территорию артскладов спички и табак. Ну да. Пару дней промучились с этим «не положено», потом увидели, как неподалеку трудятся среднеазиатские бойцы из «мазуты» (танкисты, значит) и в перерывах курят, сидя на ящиках со снарядами, и поняли, что поскольку воронка (если что) будет одна на всех, то и нам, значит, терзаться никотиновым голоданием не имеет смысла. Стали преодолевать КПП, оставляя курево и спички в «запасках» грузовиков, на которых и приезжали каждое утро на «трудовой фронт».

Конечно, не наглели и курили по очереди, прячась за боксами. Ротный наш – товарищ был лютый, мог башку вместе с сигаретой оторвать. Тогда не то что курить, есть нечем будет. А это уж совсем ни в какие ворота…

На дворе стоял март. Жили мы в палатке. Обогревались печкой-буржуйкой, состряпанной из двухсотлитровой бочки. Топили угольком. До вишневого свечения. Пока уголь горит – в апартаментах тепло. Прогорит – тут же наступают «бодряки» с зубной дробью. Спасибо хоть командование позволило не бриться, не подшивать подворотнички и не чистить сапоги. Ибо первое – на холоде муторно, а второе и третье – абсолютно бессмысленно.

Вообще, вид артскладов вызывал тихую тоску. Покосившиеся штабеля боеприпасов разного назначения, часть из которых откровенно поросла самым натуральным мхом, особого оптимизма не вызывали.

«Сюда бы саперов для начала», – пошутил кто-то из наших. Но саперов не было. Были мы. И «мазута». И весна.

И слякоть. Снег уже начал таять. И в каждом ящике – по снаряду. Отдельно гильза, начиненная пороховым зарядом, и болванка (спасибо – без взрывателя). Восемьдесят кило. Таскали вдвоем. Если днище ящика оказывалось прогнившим, то болванка вываливалась на свободу и с восторгом норовила хлопнуть по ноге «второго номера», идущего сзади. Иногда попадала, о чем свидетельствовала красноречивая тирада из одних и тех же слов, но повторяемых в разном порядке.

Отработав полмесяца, приноровились. Глядя на пыхтящих «мазутчиков», которые вчетвером таскали то, что мы тягали попарно, решили покуражиться: по ящику на спину и вперед. Запалу хватило ненадолго, но все же попробовали. Нет, все-таки восемьдесят кило лучше таскать вдвоем…

Как-то наш ротный прибыл с большого бодуна. Болеющий и вовремя не поправленный. Потому особо озлобленный и к чему докопаться ищущий. И докопался. То мы ему медленно работаем, то не так грузим, то грузовик в глиноземе застрял (глины под колеса мы ему накидали, что ли?!). Короче, процедил наш капитан Топорков сквозь зубы приговор: марш-бросок после трудового дня. Шесть километров. Ну, думаем, мало ли… Солнце еще высоко… Вдруг забудет…

Как же. Ждите. Не успели в палатку прийти: команда строиться… «Бего-о-о-ом… арш!»

Ну ладно, первые метров триста делали вид, что бежим. До поворота. Дальше плюнули. Да провались оно всё… Всех не расстреляют. Взводные попытались покомандовать, но наткнувшись на стену всеобщего непонимания, поняли, что и им, собственно, тоже рвать известное место на красные флаги незачем и угомонились в своем комсомольском порыве.

Но день этот мы запомнили надолго.

Как запомнили и жареное мясо, которое нам однажды приготовил наш повар-азербайджанец на печке-бочке…

А порох? Ну! У родника быть да не напиться? Конечно, распотрошили не один заряд, нанеся непоправимый урон боеготовности родной армии (хотя, на фоне тех кривых штабелей полусгнивших боеприпасов говорить о боеготовности не приходилось вообще). Да, солдаты – те же дети, только игрушки опасные да игры вредные для здоровья. Порох макаронинами очень забавно летает, если один конец заплющить, а второй поджечь… Долго еще в умывальнике родного химбата по ночам пахло порохом в прямом смысле слова…

Кстати, об умывальнике. Когда мы нестройным строем вошли на территорию части, глядя на нас не гоготали только тополя. Понять истоки этого приступа тотальной веселости мы смогли, увидев себя в зеркало в умывальнике. Поскольку нам (как я уже говорил) было разрешено не бриться (в том числе и по причине отсутствия зеркал в походных условиях), то и на отражения свои мы не любовались почти месяц. И почти месяц покрывались равномерным слоем угольной копоти в палатке. С большим, надо сказать, трудом опознали мы себя в тех шахтерских физиономиях, что изумленно глядели на нас из зеркала умывальника…

***

Другая командировка подкралась к нам через полгода.

Смысла в ней было еще меньше.

Забросили нас десятерых в новую часть. Строить забор вокруг нее. Да. Лучших, видимо, во всем Краснознаменном Дальневосточном военном округе специалистов по заборовозведению, чем бойцы отдельного батальона засечки и разведки ядерных взрывов, не было.

Всё бы ничего, но – сентябрь. Месяц приказа… Что? Не понятно? Поясняю. В сентябре (кстати, также, как и в марте) выходил приказ министра обороны СССР, означающий грядущую ротацию кадров: духи становились шнурками, шнурки – фазанами, фазаны – дедами, деды – дембелями.

Как такое событие не отметить? Тем более, что в нашей «заборной» команде, в основном, были две последних категории?

О празднике позаботились заранее. Договорились с начскладом, прапорщиком по кличке «Табуреткин», о бартере «работа в обмен на продовольствие». То есть за две восьмисотграммовые фляжки спирта мы два своих выходных потратили на наведение порядка в его складском кавардаке.

И вот – день «икс». Взводному летёхе, который был у нас за старшего, мы накануне выгрызли всю кокарду по поводу предстоящего вечера (и ночи) пятницы. В конце концов, он сломался. Дал добро на самоволку в деревенский клуб. Танцы танцевать. Но потребовал, чтобы мы его взяли с собой. Ага. Конечно. Очень он нам нужен. Продинамили мы его и с чистой совестью рванули в деревню.

В качестве низкокалорийной закуски взяли с собой поллитровку водопроводной воды. Быстро она, однако, закончилась. Благо, по пути встретился какой-то мутный ручеек. Закусили из него, попутно вспомнив сказочное «не пей, Иванушка, козленочком станешь!».

К клубу явились заблаговременно. До танцев еще оставалось времени на две драки. Проблем с конфликтами не было. Один из них тут же нарисовался, дыша своим праздником. Слово за слово… Воздух сгущался, народ вокруг нас рассасывался. Местный дебошир, сверкая вполне себе нетрезвым глазом, пёр буром. Тут на него наехал наш Вовчик по кличке «Тренчик»: белобрысый дед (пардон! без трех минут уже дембель!), натерпевшийся в свое «духовское» время от своих дедов и потому беспощадный ко всему, что угрожало его нынешнему положению и куражу.

«Да ты кто такой?!» – угрюмо процедил Тренчик, сплевывая под сапог. «Я?! Химик, кто!» – с гонором пикирующего камикадзе ответствовал дебошир. Бойцы химбата, не сразу прочувствовали мы истинный смысл, вложенный в его гордое «химик!».

«Во… – удивился Тренчик. – И мы!»

И тут же без паузы на логический переход: «Спирт будешь?».

«Буду», – ничуть не удивившись, кивнул угасающий конфликт.

Сделав несколько полновесных глотков и «закусив мануфактурой», бывший дебошир отсалютовал нам погасшей «беломориной» и направился к своему бараку.

Пора на танцы.

Заплатив входную мзду, мы восшествовали в тронный зал сельского Дансхолла. Да-с… Помещение метров двадцать квадратных. Местные барышни, испуганно жмущиеся к стенам, да кассетник, изо всех сил воспроизводящий «Музыка на-а-а-ас связа-а-ала…» – вот, собственно и весь ассортимент. Впрочем, когда выбирать не из чего, то и выбора нет. Большой плюс отсутствия демократии.

Мы честно потоптались сапогами под популярную тогда в деревнях группу «Мираж», отрабатывая «рупь за вход». Когда (прошу пардону за мой французский) дежурный дискжокей в четвертый раз перевернул кассету, цвет химбата в нашем лице уже почти потерял праздничный свет в глазах и, поняв, что ничего более прогрессивного здесь не ждет, направился обратно, в сторону части, вокруг которой громоздился нами возводимый неприступный забор.

Впрочем, отпускать нас в добром здравии никто не собирался. Не по деревенским это понятиям. Не успели мы отойти и двухсот метров, как услышали молчаливый топот. Отряд из двадцати рыл бежал за нами, размахивая кольями. Поскольку численное преимущество было явно не нашей стороне, мы припустили трусцой в сторону такой родной (как показалось в тот момент) части.

Замыкать парадное шествие выпало мне. Когда первый кол прошелестел мимо, мысль «городки, однако» смешной почему-то не показалась. Второй кол тоже прошел стороной. Третьего я не увидел. Я его услышал. Как он дребезжал, отлетая от моей головы. Ноги разъехались по сентябрьскому глинозему, равновесие было безнадежно потеряно, падая, я успел удивиться странной мысли невесть откуда проникшей в сознание: «Сейчас добивать будут…»

Однако, братья мои, увидев глубокую грусть и печаль, постигшие меня, развернули оглобли.

Против русской солдатской бляхи да на кожаном дедовском ремне еще ни одна армия мира не могла устоять. Чпок! Чпок! «Они же с ремня-я-я-я…» Чпок!

Пока я вставал, воодушевленный мыслью «сейчасятожевамсвоимремнем», сослуживцы уже завершили разгон праздничной колонны демонстрантов. Мне оставалось с удивлением моргнуть вслед драпающим бывшим нападающим.

Заботливое: «Братан, ты как?» – вернуло в реальность. «Нормально, вроде…»

До части добрались без приключений. Правда, надо сказать, что одним из условий нашего полуофициального «самохода» в деревню было обязательство раскидать с утра в субботу машину гравия. Да не вопрос! Пацан сказал – пацан сделал…

Только нас никто не предупредил, что пить утром нельзя. Никакой воды. Ни под каким предлогом. Сцепи зубы и терпи. Иначе…

А мы не знали. И первым делом вместо абсолютно ненужного в то утро завтрака бросились к кранам умывальника. Процессы, происходящие в крови после этого водопоя, описывать?

Ну да. Гравий после этого мы раскидывали до самого обеда. Уныло и безысходно периодически промахиваясь мимо кучи и выпадая из действительности. Взводный, увидев эту «картину маслом», только выругался, махнул рукой и ушел тихо завидовать.

Через день заявился с контролем ротный. Увидев на моем виске следы дискотеки, угрюмо ткнул пальцем: «Откуда?».

«Дык, это… Та-ащ к-тан… В бане на мыле поскользнулся…»

Хорошо, что я уже стал дедушкой Советской армии. Был бы духом – замордовал бы ротный, допытываясь о происхождении бланша. А так, он просто сплюнул и процедил свое недоверие, которое, если перевести на язык нормативной лексики, звучит как «врешь!».

Некоторые читатели (из не служивших) возмутятся: «Что вы там, в армии, только хулиганство безобразничали?». Да нет. Не только. Просто в юности всегда хочется приключений. Особенно, когда кругом серая и пресная рутина. Особенно, в армии. Потому околоалкогольные приключения имеют непростую структуру.

Ибо, во-первых, надо умудриться достать; во-вторых, умудриться найти укромное место, где употребить; в-третьих, умудриться употребить; в-четвертых, умудриться не «спалиться» во время употребления; в-пятых, умудриться не «спалиться» после употребления. А вы говорите… Это ж сплошная романтика! Когда тебе девятнадцать лет… Да и то – раз в год, на приказ…

Другое дело, когда тебе под сорок, ты – капитан и командир роты, а твоя ежедневная норма – пол литра… Да, тогда уж никакой романтики. Исключительно – к наркологу. Пока белочка в бубен не постучала…

Кстати, о музыке. С тех незапамятных пор сильно не люблю группу «Мираж». Ничего не поделаешь…

* * *

Какое отношение это имеет ко дню сегодняшнему? А, да… Я же обещал уточнить… Просто тот самый памятный марш-бросок на шесть километров после тяжелого трудового дня артскладской физподготовки состоялся 30 лет назад, 15 марта 1987 года…

Александр Волынцев

Пот и порох

Пот и порох

Пот и порох

Пот и порох

Ключевые теги: армия.

Нашли ошибку? Выделите её, нажмите Ctrl + Enter, и мы всё исправим!
-0+

Комментарии (0)

Комментариев еще нет. Вы можете написать первый.

Добавить комментарий

Обратите внимание, что комментарии проходят предварительную модерацию. Мы не публикуем сообщения, содержащие мат, сниженную лексику и оскорбления (даже в случае замены букв точками, тире и любыми иными символами). Не допускаются сообщения, призывающие к межнациональной и социальной розни.
 
Представьтесь, пожалуйста:
 
b
i
u
s
|
left
center
right
|
emo
color
|
hide
quote
translit
Нажимая на кнопку ОТПРАВИТЬ, Я даю согласие на обработку персональных данных и соглашаюсь с политикой конфиденциальности.
Код:
Включите эту картинку для отображения кода безопасности
Введите код: