Реклама на сайте|Обратная связь Суббота, 21 июля, 13:11
Регистрация на сайте
Авторизация
+ Добавить Новость
Город Online
Город OnLine
Акция «Техника безопасности»
Расписание автотранспорта
Архив новостей

Показать/скрыть

Июль 2018 (237)
Июнь 2018 (330)
Май 2018 (413)
Апрель 2018 (389)
Март 2018 (314)
Февраль 2018 (391)
| История края

Радио для Курчатова

7 мая – День радио

Начиналось вся эта история еще в прошлом тысячелетии.

1 ноября 1958 года городской Совет депутатов издал постановление об организации отдела по радиовещанию и телевидению при горисполкоме Челябинска-40.

В непосредственной близости от г. Озёрска находится флагман атомной промышленности ФГУП «ПО «Маяк». Именно поэтому радиотрансляционная сеть создавалась в первую очередь как средство оповещения в случае возникновения чрезвычайных ситуаций или для других нужд гражданской обороны.

Немало воды утекло с тех пор. Менялись вожди, идеология, экономические отношения…

Радиотрансляционная сеть Озёрска никогда не являлась собственностью ни ОАО «Связьинформ», ни его предшественников. Эта правовая лакуна почти полвека позволяла редакции радио Озёрска самой определять объем и график вещания выпусков программ городского радио.

В годы наивысшего расцвета озёрской телерадиокомпании объем вещания городского радио вырос до трех выпусков передач ежедневно. Длительность каждого выпуска была доведена до 50 минут.

Новым — псевдодемократическим — властям городское радио показалось излишней и дорогостоящей забавой, нужной только на период предвыборных кампаний.

С апреля 2007 года объем вещания городского радио упал до трех передач по 10 минут в неделю. Это неизбежно привело к «оптимизации производства» и сокращению большинства журналистов редакции радио. Именно после тех событий произошел инсульт у ветерана городского радио Валерия Анатольевича Ефименко.

Немного осталось свидетелей и участников создания в Озёрске того предприятия, что сегодня все еще называется телерадиокомпанией «Иртяш».

С одним из тех, кто стоял у истоков городского радио и телевидения (и прослужил на своем — практически боевом — посту более полувека), мы сидим в студии радио, в той, что на первом этаже в здании на Ермолаева, 1.

Мой собеседник неторопливо заваривает порцию растворимого кофе. Рабочий день позади — можно просто посидеть и поговорить… Мы никуда не спешим. Хрипловатый голос Ивана Николаевича ТЕРЕШЕНКО, человека, в силу специфики профессии всегда остающегося «за кадром», приобретает теплые нотки.

«После окончания 10 классов я поступал в Харьковское лётное училище. Экзамены сдал, всё сделал… А на центрифугу посадили, крутнули, остановили, я встал — и упал. Медик говорит: «Не-е-ет. Это не летчик». Ну, ладно…

 

Это было в июле 1956-го. А 3 августа меня уже призвали в армию. Я в военкомате сразу сказал: «Никуда не пойду, только в авиацию». Потому что я думал, что потренируюсь, подготовлю себя и поступлю в лётное после армии.

Ладно. Привезли в часть и говорят: «Вас будут учить для авиации». Ну, я перекрестился, думаю: «То, что надо». И сразу поставил себе задачу: только на «отлично» учиться. Потому что будущее уже себе запланировал. И началось.

Сначала зарядка. «Жуковская». Часовая. Потом — занятия. И первое, что мне сразу понравилось, — это радиотехника. Нас готовили по специальности «стрелок-радист». Полтора года мы учились. Я закончил с отличием. Прибыл за нами «покупатель» — старший лейтенант отбирать команду для дальнейшей службы. Документы забрал наши — и на вокзал. Приехали в Эстонию. Сидим на своих вещмешках. Вызывают. Куда ведут? Смотрим — ангар стоит, казарма деревянная. И три цеха: радиоцех, турбинный и оружейный. Оказалось, это ДАРМ. Дивизионная авиаремонтная мастерская…»

Там и служил Иван Николаевич. Но судьба — барышня капризная и с богатой фантазией. Не пустила она молодого «дембеля» Терешенко в авиацию, а забросила в «Сороковку», где к тому времени уже трудился его брат.

«Тут Ермаков был, Евгений Дмитриевич, — начальник отдела радиовещания и телевидения. Говорит: «Радиомехаником пойдешь». А я и в телевизорах в то время уже разбирался. «Главное, — говорит, — ты учись и пойдешь дальше». Евгений Дмитриевич образования был небольшого, но люби-и-итель… Неполадки в схеме находить — ему тестер не нужен: пальцами. У него пальцы были сведенные: от электричества. Пощупает схему: «Так, тут не хватает напряжения… И вот тут обрати внимание…» Мы сразу нашли общий язык. «Всё, — говорит, — никуда не пойдешь. Будешь ты у меня работать». И начал я трудиться… Было это в начале 1960-го. С 20 февраля приказом проведен был. Игорь Владимирович Богданов тут был тогда главным редактором. Первым главным редактором. Ермаков с Богдановым переговорил: «Нужен мне этот кадр!». Ну, «наверху» обговорили, порешали: «Всё!». Я пришел сюда. А через некоторое время дал мне Ермаков VI разряд. Если девчонки получали по III — V разряду 60—70 рублей, он платил уже 90—100. Ну, я, правда, отсюда не вылезал. А что, холостой был…

На первом этапе развития радио провода связисты по соснам тянули, по просьбе Курчатова. А когда стали дома строить, начали стойки устанавливать, фидера проводить. Сначала их было один-два, потом уже двенадцать… Сейчас не знаю сколько. И крутились: устанавливали радиоточки, линии тянули, снабжение всевозможное пробивали. Мы в то время, действительно, жили… Хорошее было время! Да и город-то тогда был… Вот была улица Ленина (Сталина), Победы (Берии), Советская была, по которой водили заключенных на работы. Я приехал — строили Уральскую. Заключенные и строили.

Стариков в городе не было. Всё — молодежь: медики, УРС, молодые парни-заводчане… Во! Столько было танцплощадок… И деньги были, и гуляли, и выпивали… Но так, как сейчас пьют, — не пили. Всё в пределах разумного. Да и жить тогда было интереснее. Это сейчас уже как-то скучно стало. Да и молодежи я не вижу. Тогда молодежь в городе, действительно, кипела…»

Молодежь «кипела» и в этом своем кипении хотела не потреблять, а созидать, не получать, а отдавать… Время другое? Идеология другая? Государство другое?

Не знаю.

Но хотели не только смотреть и слушать, что делают другие, но и чтобы в городе было свое. Свое телевидение и свое радио.

Радио начиналось с коротких информационных блоков, выросших затем в «радиогазету», выходящую дважды в неделю. А уж когда были образованы различные отделы редакции радио, то программы стали ежедневными и 50-минутными и выходили трижды в день. О чем остается теперь лишь вспоминать…

А телевидение начиналось так.

Иван Николаевич продолжает.

«Тут была кинопрокатная. Стояло два кинопроектора. Мы провели кабель, камеру привезли, начали местное телевидение показывать. Людмила Ивановна Морозова была, техник (она с завода пришла), Володя Заикин, Дядина Лариса была диктором… Семь или восемь человек нас было. Сами все делали, своими руками. Пульт, ручки «контрастность», «яркость»… А когда было построено второе здание, во дворе, Богданов технику «вырвал» из Челябинска. Перешел я в редакцию звукооператором. Там Валерий Ефименко был, я, потом пришла Наталья Комарикова (после Московского университета), попозже — Галя Чернецкая, Ольга Гончарова, вот мы и начали выпускать подборку новостей.

А учеба… Год проучился в нашем МИФИ, потом перевелся в ЛИКИ (Ленинградский институт киноинженеров). Там был факультет «Звукозапись». Его и закончил… Улица Правды, дом 10. Интересно было. А здесь я еще и на телевидении поработал дежурным. Года два. А потом Богданов говорит: «Нетушки. Из тебя хороший „музыкант“ получится». И отправил в редакцию телевидения. И пошло. Концерты детские сразу, потом хоры, самодеятельность — всё мы это начали крутить-вертеть. Тогда уже режиссеры стали появляться здесь, типа профессионалы. Первым режиссером на ТВ здесь был первый директор театра кукол… Как его… Селиванов! Да. Я на него смотрел, на его реакцию, и больше по его реакции работал, чем по командам. Студийная передача заканчивается — пускаем кино. Киномеханик Ян Францевич такой был. Немец.

Лет пятнадцать я на телевидении проработал звукорежиссером. И звукооператором — уже на радио. Передач тогда было немного. Больших передач мы не делали. Новости. Да и некому было делать. Таких передач, как мы с тобой вот вместе делали, литературных, музыкальных, больших, интересных — не было».

Мало кто по ту сторону «колючки» знает, что первые «прямые эфиры» появились вовсе не в «перестроечные» годы горбачевской «гласности-согласности». Одни из первых «прямых эфиров» в СССР появились в жутко закрытом и до сих пор страшно режимном Озёрске…

«Телевидение-то у нас началось году в 1962-м… Или, быть может, в 1963-м. Передачи не записывались, шли в прямом эфире. Первый в городе струнный оркестр Сергея Дмитриевича Золина — 42 человека! Ни в какую студию звукозаписи не войдут… Три микрофона — и я выдавал в эфир их «живьем». Ну, правда, перед этим две-три репетиции… Потом был и Тришпиот со своим духовым оркестром, потом оркестр Савицкого из клуба «Строитель». Потом коллективы из ДК «Маяк»: хоры мужские, женские, детские и самодеятельность… Всё «живьем» выдавали! И передачу «За круглым столом» вела Чернецкая: порепетировали — и вперед! После передачи, чтобы немножко расслабились, — десятиминутка-зарисовка. Потом — опять…

Еще Богданов любил кинохронику. На 8-миллиметровую камеру записывали разные городские события, мероприятия, монтировали, я подкладывал музыку, а Борис Иосифович Коганов озвучивал (Борис Иосифович здесь на полставки работал: основная работа у него была в театре, а тут подрабатывал). Но тогда мы еще не могли наложить звук на дорожку. Как быть? А когда выдавали в эфир, просто синхронно включали и кинопроектор, и магнитофон. Кинопроектор запустили, а я уже отрепетировал: раз! — магнитофон включил и смотрю, где пауза, где что… Всё это отрабатывали. В чем и был интерес. И радостно было. Честно. Я всегда с работы уходил с хорошим настроением, потому что получал удовольствие от работы…

А на радио большие передачи… Чтоб тебе не соврать… Большие передачи появились уже в семидесятые годы. У Валерия Анатольевича (Ефименко — прим. авт.) был целый штат корреспондентов: и химкомбинатовских и городских… и тут уже пошли очерки, зарисовки, рассказы, концерты в записи… Большие материалы — музыкально оформлялись. Начали потихоньку приглашать самодеятельность из ДК и клуба Ленинского комсомола. Когда поставили новую студию для радио, начали немножко их записывать. Уже начали и концерты давать.

Первые архивы, все выпуски радиогазеты… Тогда же был режим, был подполковник Цветков, он на каждом листочке расписывался. Ни номер школы, ни директора, ни улицы нельзя было называть. Никакой конкретики. Валерий Анатольевич втянулся и уже умел это делать. И каждый материал подшивался и складывался. Их потом, по-моему, сдали в архив. Мно-о-ого было. Все передачи. А потом уже и записи. Вот я записал, текст есть, прошла передача, запись стираем. Тогда пленки не было. Дефицит большой. И мы стирали и перезаписывали на ту же пленку. Только в конце 70-х годов мы начали откладывать записи. По моей инициативе. Когда интересная передача была, которая хорошо оформлена, хорошо прочитана, сам по себе материал интересный, я этот кусок — раз! — вырежу, подпишу и спрячу. А потом, когда начали в свое время воспоминания по истории собирать, всё и пригодилось. Потом появилось распоряжение месяц хранить все передачи. Хранили. Потом месяц проходил, хорошие передачи я откладывал, а что похуже — стирали. Так и собирался архив.

Да, когда техника появилась, мы много стали с пластинок переписывать. Ефименко замглавного редактора был. Всё он вёл. Потом Михаил Симонов пришел, строителей освещал, Наталья Комарикова занималась горожанами, Галя Чернецкая — школы, дети, Светлана Гурина появилась — культура, искусство, Володя Захаров — городская политика, ты… Кто еще? А! Валентин Черников. Он трижды уходил и приходил.

Владислав Калачев еще, да! Он работал художественным руководителем Дворца культуры. После армии он окончил Ленинградский институт культуры имени Крупской. И он начал с маленьких зарисовочек Дворца культуры рассказывать о том или другом ансамбле. Потом появилась передача «Слушая старые пластинки». Первые выпуски были 15—20 минут. А потом так втянулся… И начал тематические выпуски: берет тему какую-то и раскрывает ее, раскручивает через старые песни. И рассказывал не только о музыке, но и композиторах, о солистах. Людям в городе понравилось. Пошли заявочки. И когда он обратился: «Если у вас есть пластинки старые, не выбрасывайте на свалку, пожалуйста, приносите!» — так они тут столько нанесли… А какая у него дома была фонотека!.. Стенка целая — одни пластинки! Он вёл картотеку. И раз в месяц пятьдесят минут, точно рассчитает, не надо и часов. И мы выдавали. Больше ста выпусков он сделал».

Неизбежно заходит разговор о грустном: о современном положении дел на предприятии.

«Мы своими передачами приносили горожанам радость. И люди каждый день звонили, благодарили, предлагали какие-то темы… А то, что сейчас пришло — десять минут три раза в неделю — это абсолютно ничего! Равносильно, что ничего. И такие передачи никому не нужны. Мне еще до сих пор звонят: «Когда вы перейдете на нормальный режим?» Я говорю: «Наверное, никогда…»

Мы в своих передачах рассказывали или о событиях, которые необычные, или очерки, зарисовки о людях хороших. Тогда больше рассказывали о людях хороших. О бригадах, о коллективах… Это было на подъеме. А сейчас? Мы же ничего не говорим! Что тут скажешь за десять минут? А последние передачи, если честно, положа руку на душу, ни о чем.

Вот таки делы…

Я, например, никак не могу сообразить: как так… В другой раз начинаю нервничать. На здоровье это отражается. Потому что то, что раньше делали, — мне это снится. А то, что сейчас делаем, честно говоря, — отвращение.

Я не нахожу в такой работе удовольствия.

Причем квалификация упала. Я не вижу, чтобы человек горел: «Давай сделаем вот это!» Если я начинаю что-то предлагать, в ответ: «А на хера это, кому это нужно?» Представляешь? По рукам бьют. А дирекция, администрация — им это… Вот и всё. Вот отсюда и пошло всё. Так что… После Нового года всё поломают. Всё… Не-не. Уже точно. Наведут «порядок»…»

* * *

Ни Иван Николаевич, ни я не замечаем, что наш разговор длится уже полтора часа. Пора по домам. Всё равно ни описать, ни записать историю городского радио за одну беседу невозможно.

Один рассказ про калачёвский цикл «Слушая старые пластинки» — это уже тема для отдельного очерка.

А работа заслуженного артиста Коганова, «озёрского Левитана»?

Чтобы вспомнить обо всех, кто за полвека принял участие в создании такого уникального явления городской культуры, как местное телевидение и радио, понадобится издание отдельной книги…

Наверное, не случайно работать на городском радио считали за честь многие озёрские журналисты. Да и не только журналисты: когда актер театра «Наш дом», народный артист России Алексей Исаченко переезжал в Красноярск, он в память о себе оставил запись, с которой долгие годы начинался наш эфир: «Говорит Озёрск! Предлагаем вашему вниманию программу телерадиокомпании «Иртяш»…

Иван Николаевич заботливо укрывает аппаратуру покрывальцем. «Как ребенка…» — приходит в голову ассоциация.

Мы выходим на улицу.

Город уже зажег фонари.

На автобусной остановке ветер треплет рекламную муниципальную газету.

Объявление: «ОТРК „Иртяш“ проводит аукцион аренды в отношении нежилого помещения… Ермолаева, 1 (2 этаж)…»

* * *

18 мая 2011 года редакция городского радио г. Озёрска была ликвидирована окончательно.

20 мая 2011 года сердце Ивана Николаевича Терешенко остановилось.

Фамилии тех, кто был причастен к уничтожению такого культурного феномена, как радио Озёрска, я и упоминать не хочу. Бог им судья. А вот тех, кто без остатка посвятил свою жизнь любимому делу, вспомнить следует.

За время борьбы городских властей с городским телевидением и радиовещанием скончались:

— ЧЕПКАСОВ Владимир Александрович, директор;

— БРОННИКОВ Борис Андреевич, тележурналист;

— КАЛАЧЁВ Владислав Яковлевич, внештатный радиожурналист;

— ТЕРЕШЕНКО Иван Николаевич, звукорежиссер;

— ЕФРЕМОВ Евгений Павлович, инженер;

— ЖИРОВ Александр Иванович, звукорежиссер.

Подробнее в видеосюжете

Ключевые теги: день радио, история Озёрска.

Нашли ошибку? Выделите её, нажмите Ctrl + Enter, и мы всё исправим!
-+1+

Комментарии (2)

Гость,

Фамилии тех, кто был причастен к уничтожению такого культурного феномена, как радио Озёрска, я и упоминать не хочу. Бог им судья.

:-) Угу, и адвокат.

Гость,

Спасибо автору за добрую память...

Добавить комментарий

Обратите внимание, что комментарии проходят предварительную модерацию. Мы не публикуем сообщения, содержащие мат, сниженную лексику и оскорбления (даже в случае замены букв точками, тире и любыми иными символами). Не допускаются сообщения, призывающие к межнациональной и социальной розни.
 
Представьтесь, пожалуйста:
 
b
i
u
s
|
left
center
right
|
emo
color
|
hide
quote
translit
Код:
Включите эту картинку для отображения кода безопасности
Введите код:
Нажимая на кнопку ОТПРАВИТЬ, Я даю согласие на обработку персональных данных и соглашаюсь с политикой конфиденциальности.