Реклама на сайте|Обратная связь Среда, 20 сентября, 17:54
Регистрация на сайте
Авторизация
+ Добавить Новость
Город Online
Город OnLine
Акция «Техника безопасности»
Расписание автотранспорта
Архив новостей

Показать/скрыть

Сентябрь 2017 (231)
Август 2017 (372)
Июль 2017 (252)
Июнь 2017 (327)
Май 2017 (242)
Апрель 2017 (261)
Студия визуальных решений «Ника»
| Авторские разделы » М.Ф. Толстоевский

Карнавальная ночь. Послесловие длиною в год. Часть 2

Сцена первая.

1957 ГОД.

ПОХОЖДЕНИЕ ЗАЯВЛЕНИЯ.

Отшумел новогодний праздник в доме культуры. Закончился уже под самое утро. Следующий день―официальный выходной прошел в послепраздничных воспоминаниях, приятных и более-менее спокойных.

Новогодний вечер удался на славу, несмотря ни-на что, даже на вероломно-административное давление Огурцова, ответственного по должности за проведение высокодуховных и культурных мероприятий во вверенном ему высшим партийно-профсоюзным начальством учреждении.

Наступали серые будни, начиналась обычная рабочая неделя, как продолжение «счастливой и веселой» жизни советских людей.

2 января 1957 года исправно заработала почта, предоставляя гневному заявлению ответственного работника культуры двигаться по указанному на конверте незамысловатому и проторенными многими заявителями, маршруту, а именно, в отделение ВЦСПС Бабушкинского района города-героя Москвы.

В те далекие годы, ВЦСПС был вполне влиятельной общественно-политической организацией, но конечно во всем подчиненная, всемогущей, руководящей и направляющей силе советского общества - Коммунистической партии Советского Союза.

При хорошей работе почты, а почта в те времена работала не так уж и плохо, письмо добиралось до адресата, а именно, до регистрации в канцелярии, указанного Союза, всего за каких-то семь дней. Рождество, в те времена, официально не только не отмечалось, но даже и не упоминалось, а посему задержки по этой причине не было.

9 января 1957 года заявление Огурцова осело в почте, а точнее, оказалось в красной тесненной кожаной папочке, на которой золотистыми буквами на металлической пластине была выгравирована фамилия ее владельца: «Бесхребетный Игнатий Ильич. Почта».

Именная папочка была аккуратно положена на край большого стола товарища Бесхребетного, его личным секретарем, миловидной блондинкой, в годах, с редким именем из двадцатых годов―Ревмира (революция мировая), и с не менее редким, на сегодня, отчеством― Акимовна.

Бесхребетный Игнатий Ильич работал в районном отделении ВЦСПС в должности ответственного секретаря по идеологическим вопросам.

Усевшись основательно в рабочее, до боли притертое, кресло и широко раскинув руки, он неожиданно вслух произнес:

―Ну, с, начнем!―и проворно взяв папку, открыл ее.

Среди прочих документов находился яркий конверт с красной молнией, который сразу же обратил внимание Игнатия Ильича. Взяв письмо в руки, он внимательно осмотрел его и прочитал обратный адресат: «Огурцов Серафим

Иванович, член КПСС, исполняющий обязанности директора Дома культуры имени В.И.Чапаева, героя Гражданской войны».

―Очень интересно, зачем указывать, что Василий Иванович герой Гражданской войны, как будто это кому-либо неизвестно? А может герой-то этот Огурцов? Чем чёрт не шутит! Надо проверить. Наверно это неспроста!―подумал Игнатий Ильич.

А все объяснялось довольно просто. Для большей солидности, Тося решила подкрепить фамилию знаменитого комдива дополнительной героической информацией. Природная глупость, наивная деревенская интуиция подсказала ей, что если это указать на конверте, то и отношение к содержимому письма и к его автору будет более внимательным и благосклонным.

Игнатий Ильич, 64 лет, был очень любознательным малым, поэтому он с удовольствием, предвкушая получить интересные сведения, открыл конверт и погрузился в чтение.

Заявление.

Многоуважаемый Игнатий Ильич!

В то время, как нашей задачей является охват трудящихся культурными мероприятиями, отдельные работники Дома превращают его в балаган!

Опираясь на отдельных участников самодеятельности, товарищ Крылова, товарищ Кольцов, товарищ Усиков и другие несознательные товарищи сделали из новогоднего вечера неизвестно что!

Зная мое желание придать вечеру серьезный характер, вышеназванные товарищи позволили себе подорвать мой авторитет, для чего сунули мне в карман птицу и прочее, чем сорвали ГЛАВНОЕ мероприятие вечера―мой отчетный годовой доклад о работе Дома культуры в 1956 году.

Но этого им показалось мало и они, используя мое прямое попадание в ящик, под видом иллюзии, провезли меня в этом ящике по воздуху, подвергая тем личной опасности, как меня, так и многих передовиков производства, находящихся в зале, что вызвало нездоровый смех всего зала!

Доведя об этом до вашего сведения, прошу принять соответствующие меры против вышеуказанных товарищей, которые очень наивно думают, что они нашли в моем лице дурака!!

Исполняющий обязанности директора

Дома культуры имени В.И.Чапаева,

член КПСС с 1938 года

Огурцов Серафим Иванович.

31 декабря 1956 года.

―Во дела! Что за дурак удумал делать доклад в новогоднюю ночь!? В корзину!―подумал совершенно здраво, простой мужик Игнатий. Но, занимая политическую должность ответственного профсоюзного секретаря, да еще и по идеологии, а она, в те времена, была марксистско-ленинской и единственно правильной, еще раз небрежно бросил взгляд на заявление. И, о боже! Глаза тупо уперлись в фразу о срыве доклада.

―А вот это уже серьёзно! Срыв доклада―это уже не лютики-цветочки, пусть даже и в новогоднюю ночь,― подумал Бесхребетный.

Будучи человеком опытным, осторожным и дальновидным и прекрасно зная, что значат в стране в основном победившего социализма, слова «срыв доклада», он решил позвонить члену ЦК профсоюзов Телегину Василию Павловичу. Вопрос из разряда лёгких недоразумений перерастал в тяжеловесный политический.

―Необходимо подстраховаться, а то, как бы чего не вышло!

Игнатий Ильич хорошо знал Телегина и его жену Лизу. Поэтому, не долго думая, он набрал номер домашнего телефона.

В январе 1957 года телефоны, как и почта, то же работали на славу.

Трубку взяла Елизавета Васильевна, жена и боевая подруга Василия Павловича.

―Алло, я вас слушаю!―прозвучал приятный женский голос.

―Это я, Елизавета Васильевна, Бесхребетный. Здравствуйте! Поздравляю с Новым годом! Как прошел новогодний карнавал в «чапаевке»?―заискивающим голоском и с нескрываемым интересом, что чувствовалось по интонации, закончил свою тираду неутомимый борец за права и интересы рабочего класса, не последний чиновник от профсоюзов.

―Ой, здравствуйте Игнатий Ильич! Великолепно! Я вся под впечатлением! Такая была программа! Леночка Крылова просто обворожила всех! А Огурцов, какой молодец, летал в ящике! Я так смеялась, давно не получала такого удовольствия!

―Прекрасно! Я рад. Ну, а ничего такого не было на вечере?―аккуратно вставил вопрос Игнатий, он же Ильич.

―Ой, было всё! И клоуны и фокусы, танцы, маски!―и тут, Елизавета Васильевна осеклась, и спросила тревожно, когда до неё дошло, что не это хочет услышать Бесхребетный:

―Что вы имеете ввиду?

―Ну, я говорю о политических моментиках. Ну, вы меня понимаете?―ещё аккуратней и ласковей договорил-дожал профсоюзный функционер.

―Да, я вас понимаю,― тихо промолвила жена Телегина.

Витал ещё в воздухе тот страх, то беспокойство и неуверенность, оставшиеся в наследство от беспощадной сталинской борьбы с троцкизмом, уклонизмом, врагами народа и прочим людом.

Прошло только три года со дня смерти отца народов, и всё ещё было так свежо, как будто это было только вчера. Сталина не было уже более трёх лет, но остались у руля его верные соратники, которые и верховодили в стране, где простые люди, называемые ими массами, искренне строили своё светлое будущее, названное теоретиками коммунизмом.

―Ну, и что же было?―спросил опять Игнатий Ильич.

―Да, ерунда! Серафим Иванович вдруг решил сделать на новогоднем вечере доклад. Но у него не получилось.

―Почему? Он сам отказался или ему помешали?― упорно допрашивал профсоюзный Ильич.

―Игнатий Ильич, ну, вы же сами понимаете, что делать доклад в новогоднюю ночь―это дикость!

―Я то понимаю, но и вы должны меня понять, что срыв доклада, да ещё спланированный, а значит сознательный, это уже попахивает политикой. Притом у меня от Огурцова официальное заявление. Мы должны отреагировать!

―Заявление?!―растягивая каждую букву в слове, тихо проговорила Елизавета Васильевна.

―Я думала, была уверена, что голос Серафима Ивановича, прозвучавший по радио в дэка в самом конце вечера, это комедийный ловкий розыгрыш. Мы с мужем, так смеялись смелой находке исполняющего обязанности, что решили уже на вечере его поздравить с полным званием директора, но он неожиданно ушёл. Так значит, он говорил всерьёз, и заявление поступило к вам?

―Да,―ответил ответственный секретарь.

―Игнатий Ильич, я думаю, что этому заявлению не надо давать хода, ведь всё это ерунда, нестоящего внимания.

―Да я тоже так думаю, но здесь все официально, поэтому необходимо подумать. Пусть, как только Василий Павлович придёт, позвонит мне. Надо посоветоваться, дело щекотливое!

―Я понимаю. Непременно передам. Вот дела?! Не приведи господь!―с беспокойством закончила разговор Елизавета Васильевна и положила трубку.

Дело закрутилось, да и не могло в те времена быть иначе. А нам при другом раскладе пришлось бы зачехлить ручку и поставить в самом начале повествования жирную точку.

Продолжение следует...

Нашли ошибку? Выделите её, нажмите Ctrl + Enter, и мы всё исправим!
-0+

Комментарии (0)

Комментариев еще нет. Вы можете написать первый.

Добавить комментарий

Обратите внимание, что комментарии проходят предварительную модерацию. Мы не публикуем сообщения, содержащие мат, сниженную лексику и оскорбления (даже в случае замены букв точками, тире и любыми иными символами). Не допускаются сообщения, призывающие к межнациональной и социальной розни.
 
Представьтесь, пожалуйста:
 
b
i
u
s
|
left
center
right
|
emo
color
|
hide
quote
translit
Нажимая на кнопку ОТПРАВИТЬ, Я даю согласие на обработку персональных данных и соглашаюсь с политикой конфиденциальности.
Код:
Включите эту картинку для отображения кода безопасности
Введите код:

Обсуждаемые новости