Реклама на сайте|Обратная связь Четверг, 19 октября, 12:19
Регистрация на сайте
Авторизация
+ Добавить Новость
Город Online
Город OnLine
Акция «Техника безопасности»
Расписание автотранспорта
Архив новостей

Показать/скрыть

Октябрь 2017 (241)
Сентябрь 2017 (356)
Август 2017 (372)
Июль 2017 (252)
Июнь 2017 (327)
Май 2017 (242)
Студия визуальных решений «Ника»
| История края

Поезд Иваново — Озёрск. Через Свердловск и Кыштым

70-летию ФМБА России посвящается...

Надежда Александровна БАТОРШИНА родом из «города невест».

Ее трудовой путь отмечен значком «Победитель социалистического соревнования», знаком «Отличнику здравоохранения», медалью «Ветеран труда», «Ветеран атомной энергетики и промышленности». Врач высшей категории. Общий стаж работы 55 лет.

Поезд Иваново — Озёрск. Через Свердловск и Кыштым

«ИВАНОВО – СВЕРДЛОВСК» С ОСТАНОВКОЙ В ДЕГТЯРСКЕ

- Город Иваново – моя родина. Там я прожила до окончания начальной школы, а после, в 1946 году, мы переехали к отцу в Свердловск. Отца после войны оттуда не отпускали. Ехали на третьей полке. До Иваново, кстати, очень трудно добираться. С пересадкой в Горьком…

И вот мама всех нас забрала (кроме старшей сестры, которая осталась в Иваново, где у нее уже был жених, и она, кстати, вскоре вышла замуж).

В Иваново летное училище было. Дом-интернат, где Долорес Ибаррури была и дети других «борцов за светлое будущее». Там несколько вузов есть. Медицинский, педагогический, текстильный и другие.

- Всю войну вы так в Иваново и прожили?

- Да. Были там и сигналы воздушной тревоги. Правда, не бомбили. Но пугали. Мы уходили из домов. Мама брала все необходимое (документы и прочее). Нас было пятеро детей в семье.

- Где родители работали?

- Мама была ткачиха на «Красной Талке». Там река есть Красная Талка. Меланжевый комбинат. Папа работал сначала строителем, а в годы войны – на оборонном предприятии.

- Как вы решили поступать в медицинский институт?

- У нас в параллели было два класса по 45 школьников. Тогда не было обязательного среднего образования, и из двух VII классов сделали один VIII класс, в котором осталось 13 человек. И я в том числе. И вот из этих 13 человек – три врача.

- Так популярно было?

- Не знаю… Я поступала на санитарно-гигиенический факультет. Не знаю почему. Я крови до сих пор боюсь! Правда. Но как-то вот с девчонками вместе… Рябова, у нее мама была завуч, потом Люба Шелудько, тоже в сангиге училась. Три санитарных врача.

Одна из нас попала в Касли на работу, я – по распределению – в г. Кыштым.

Кстати, подруга моя поступала на лечебный факультет, не поступила. Она поступила через год. Потом уехала на работу в Мурманск.

- Сколько вас было на курсе?

- Я поступала в 1952 году. Нас было 450 человек. Это полный курс. Лекции нам читали всем вместе, трем факультетам: педиатрическому, лечебному и санитарно-гигиеническому. А непосредственно на сангиге было 150 человек. Шесть групп.

- Сложно поступать было?

- Конкурс был большой, семь человек на место. Передо мной такие парни уходили со вступительного по химии… Отвечали – проваливались. У меня было три пятерки и одна четверка.

Шесть лет учились. И была лечебная практика в городе Дегтярске. Роды принимала… Там вот эти знаменитые висячие мосты. Идешь по мосту, а он качается.

Жили мы в поликлинике, в физкабинете. Нас было четверо на практике в этом городе. Видимо, поликлинику тогда еще недавно сдали, кабинет был не оборудован, и его дали нам. И были парни из московского горного института (институт золота и стали). Они проходили там практику. Девчонки симпатичные были, и парни – хорошие. Встречались иногда. Практику хорошо запомнила. Четверо родов приняла.

Мы же проходили все те же лечебные дисциплины и могли смело работать лечебниками. Я когда приехала на работу в Кыштым, ставка была 740 рублей (до денежной реформы 1961 года). Хотелось совмещать, чтобы и родителям помогать (отец болел уже тогда). Я пошла к главному врачу городской больницы г.Кыштыма Силаеву, но учитывая, что в 1957 году вышел приказ, который запрещал переход санитарных врачей на лечебную работу, он меня взять не мог.

КЫШТЫМСКИЙ УЗЕЛ

- Как вы в Кыштыме оказались?

- Свердловский государственный медицинский институт я окончила в 1958 году. Специальность – санитарный врач. По распределению была направлена на работу в санитарно-эпидемиологическую станцию г. Кыштыма Челябинской области в качестве врача по гигиене труда. Я хотела на Дальний Восток, но его в распределении не было. Был Алтай и Челябинская область. Моя подруга Рая Осокина попала в Карабаш.

В марте 1960 г. была переведена на должность главного врача кыштымской СЭС. Через три года, в 1961 году, я переехала в Челябинск-40.

Как написала в характеристике заведующая горздравотделом – с работой главного врача справлялась, а городские власти отговаривали уезжать.

- В Кыштыме вы до 1961 года работали?

- Да. В те годы много занимались охраной труда рабочих многоотраслевой промышленности города – закрывали для переоборудования ряд цехов предприятий. Большое внимание уделяли охране здоровья детей: тогда полиомиелит и дифтерия представляли серьезную угрозу. Тогда как раз появилась вакцина против полиомиелита.

Много раз выезжала (работая на четверть ставки эпидемиологом) на лошадке к больным, госпитализировали. Дифтерии было много тогда. А полиомиелит… Моя главная врач – Анна Александровна Аникина, хороший врач, она сама перенесла полиомиелит в свое время. Такая красивая женщина, была замужем, двое детей. Талантливая. Когда стали делать прививки – проблема ушла. Новорождённым в нос по капельке. И всё. Ни колоть не надо, ничего…

В те же годы было начато союзное движение по безвозмездному донорству: кровь сдавали многие и охотно. А я организовывала эту работу и, даже работая здесь, я много лет была председателем общества Красного Креста СЭС и многие были вовлечены в донорские ряды (каждый седьмой член коллектива).

В то время стали привлекать общественность и готовили общественных санитарных инспекторов (ОСИ) для наведения порядка в торговле, общепите.

- Интересно… Из кого набирались эти инспекторы, чем они занимались?

- Набирались из желающих, из работников фабрики и других предприятий.

- То есть как добровольная народная дружина?

- Да, наверное, можно так сказать. Мы их, конечно, готовили, не просто так они сами по себе ходили. Специальная программа была, мы их обучали.

- Что они проверяли?

- Они проверяли предприятия торговли, общепита. На промышленные объекты не ходили, а вот на такие – да. Им выдавали удостоверения, и наши общественные санитарные инспекторы выходили на места, смотрели. Это в Кыштыме тогда зародилось. В СССР. А я стояла у истоков этого дела по Кыштыму. Я была тогда уже главным врачом.

Лекции и беседы для общественников проводились прямо на улице (зимой – на квартирах). Они собирались около какого-нибудь дома, и я с ними общалась, рассказывала, примеры приводила. Это была первая встреча. Таким образом я приглашала их к сотрудничеству. Кто заинтересовался, потом приходил в СЭС.

Это были действительно подготовленные люди, не просто с улицы: что хочу то и говорю. Они направлялись на определенные места контроля.

Они контролировали санитарное состояние столовых, магазинов, общественных туалетов (это всегда было слабым местом, согласитесь).

- Результаты своих проверок они приносили в СЭС?

- Да, конечно. Делились своими впечатлениями. Особенно в начале работы. Мы с ними разбирали все случаи, читали, что они написали. А по их следам потом выходили мы, проверяли. Мы часто выходили, не то, что сейчас.

Выступала по радио на различные темы. На всю жизнь унесла с собой теплые воспоминания о людях в коллективе, и о тех, что контролировала в работе.

- А начинали вы в Кыштыме…

- Я начинала в Кыштыме работу врачом по гигиене труда – все предприятия были под моим контролем. Там такая промышленность была! Главный врач брала меня с собой первое время. А ее муж работал начальником одного из цехов на механическом заводе, который в центре Кыштыма.

Было дело – останавливали Тайгинскую графитную фабрику. Я в своем габардиновом пальто выезжала брать пробы. Стояли эти работники перед нами – все черного цвета. Ну, графит. Вентиляции не было никакой. Пыль графитная столбом. Мы закрывали эту фабрику до устранения нарушений. Руководители не сопротивлялись.

Мы подкрепляли чем? Результатами анализов. Лабораторная база меня очень интересовала.

И я сама… Уж не знаю как себя назвать. Я приехала в город с ларингофарингитом. Потому что на Кыштымском меде-электролитном я стояла около ванн, держала пробоотборник. Шел процесс электролиза, и я вдыхала все эти пары. В одном только цехе я не была: где платину добывали.

Много положительных перемен нам удалось добиться. В том числе и на меде-электролитном заводе.

Директора там нас тоже поддерживали во всем. Весь Кыштым, все предприятия подлежали контролю с отбором проб.

В Озерск я шла на должность заведующей. Меня уже ждал отдел кадров, а я еще размышляла – ехать или нет. Начальник отдела кадров Васнихина много раз ко мне в Кыштым приезжала, спрашивала – приеду я или нет сюда. Потому что не было заведующего в санитарно-гигиеническом отделе.

Меня отговаривали (Кузнецов из исполкома, Булатов в горкоме партии был): «Куда ты едешь?!» А откуда я знала, куда я еду. Они-то о «Сороковке» знали больше…

Когда было распределение в 1958 году, слух про аварию на «Маяке» уже прошел. И мне об этом говорили. Я подумала: «Да ладно, где наша не пропадала…» И я поехала в Кыштым. Другая подруга поехала в Касли. Третья подруга поехала в Карабаш. Они отработали по десять лет и уехали, а я уж тут осталась навсегда и 39 лет отработала заведующей.

В БРИГАДЕ ПОЕЗДА НЕ ТОЛЬКО МАШИНИСТЫ

- Как вы оказались в Озерске?

- Вышла замуж за Баторшина. В августе 1961 года приехала в Челябинск-40 и заняла свободную должность заведующего санитарно-гигиеническим отделом и бессменно отработала 39 лет (до июня 2000 года).

В отделе штаты укомплектованы не были.

Правда, вместе со мной приехал Евгений Михайлович Дудоров, занимал должность врача по коммунальной гигиене. Работа тогда и сегодня – это не подлежит даже сравнению. Но в работе санитарной службы главное внимание уделялось профилактике пищевых отравлений. Столовые промплощадки подлежали особому контролю. В первые годы их контролировал врач Юрий Иванович Мельников и два помощника – Галина Ивановна Балашова и Лидия Михайловна Наумова. С транспортом было туго. На объекты добирались пешком или на рейсовом автобусе. А лабораторный контроль был достаточный и в те времена.

- Как здесь складывалась работа?

- Когда я приехала сюда, в Озерск, у меня уже был определенный опыт работы. За первый месяц работы здесь составила, наверное, три протокола.

Столовая №6, Александра Федоровна Большакова, она такая принципиальная, тоже из Иваново, кстати. Я потом уж узнала, что мы землячки.

Столовая №10 – протокол.

Столовая №5 – протокол.

- Каким был коллектив тогда?

- Хочется назвать тех коллег, с кем работала в первые годы, кто обеспечивал санэпидблагополучие населения города.

Это Сергей Михайлович Тумаков, врач по гигиене питания, который успевал контролировать объекты, учить студентов в медучилище, проводить гигиеническое обучение декретированных групп населения;

Евгений Михайлович Дудоров, в те годы врач по коммунальной гигиене;

Зоя Васильевна Бурлакова и Ираида Гавриловна Баранова, врачи по гигиене детей и подростков;

Жанна Викторовна Елисеева, врач по гигиене питания;

и помощники врачей – Валентина Николаевна Гонтаренко, Руфина Германовна Мыларщикова, Валентина Павловна Плотникова, Валентина Ефимовна Муранова, Лидия Леонидовна Салонина, Елена Юрьевна Кузнецова, Анна Федоровна Шулико, Валентина Ивановна Логинова.

Назову коллег, которые обеспечивали стабильность штатов по гигиене питания – Любовь Федоровна Штефан (с февраля 1972 года); Валентина Михайловна Соловьева (с 1985 года) и Галина Николаевна Смирнова, врач по гигиене детей и подростков.

Текучести кадров не было, хотя всё отдавали работе. Московские комиссии приезжали с проверкой нередко и не щадили никого.

Много поездок было в совхозы по контролю молокоперерабатывающих пунктов, сезонных столовых, куда на уборочные работы выезжали работники ФГУП «ПО «Маяк», студенты ПТУ, института. Кормили до 500 человек и более в каждом совхозе (Бурино и Кулуево).

Коллеги никогда не подводили меня. О дисциплине вопрос на повестку дня не выносили. Спрос за работу был достаточно высок. Имитации деятельности не создавали, было творческое отношение к труду, взаимное уважение к коллегам. Как всегда много внимания уделялось летней оздоровительной кампании. По каждому ЛОУ ежегодно составлялись планы-задания по улучшению санитарно-технического состояния. Это и вопросы водообеспечения и ремонты пищеблоков, дач, медпунктов, пляжей и др. В загородные ЛОУ младший обслуживающий персонал набирали из населенных пунктов области. Тут нам была дана в помощь полевая баклаборатория, чтобы ускорить процесс обследования персонала.

Были годы, когда контроль пищеблоков ЛОУ проводили 3-4 раза в смену, а все ЛОУ работали по три смены с наполняемостью 500-650 детей. И на первые два-три дня работы ЛОУ в командировку без командировочных отправлялись помощники врачей и никто не мог отказаться.

На ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС, последствий землетрясения в Армении самоотверженно работали Елена Юрьевна Кузнецова, Анна Федоровна Шулико.

Под усиленным контролем (на содержание нитратов) была овощная продукция, что было злободневно в те годы – лет двадцать назад.

За КПП у нас любили продавать дыни, арбузы. Мы выезжали на поля, собирали по соответствующей схеме капусту, свёклу и прочие овощи. Привозили в лабораторию.

Ходили мы по полю не одни, а с агрономом, представителем хозяйства. Выезжали в ОНИС, отбирали овощи и на базе УРСа.

Вот, например, свёкла. У нее природное содержание нитратов самое высокое среди других культур: 1400 мг на килограмм. И поэтому свёкла, которая не укладывалась в данные параметры, не проходила проверку, оставлялась на базе в контейнерах, хранилась. Потом мы, спустя определенное время, выезжали (зимой чаще всего) на повторный замер.

Пролежав некоторое время, свёкла приобретала параметры необходимые для реализации. Очень хорошие склады для хранения овощей были на базе УРСа. Шикарные! С хорошей вентиляцией.

Что касается арбузов и дынь за КПП, практически, не было превышения. Но потом нам не стали давать пробы для контроля. Потому что каждая дыня денег стоит. Начали отмахиваться. А тогда те, которые привозили дыни и арбузы из Узбекистана – жили в садах. Им там давали пристанище наши же, озерчане. И потом стали делать отбор на проверку уже не за КПП, а у нас, в торговле. Тут уже проще было.

Вообще, нитратный фон, полагаясь на наши результаты, он, наверное, был надуман.

- А с нашими овощами всегда было понятно?

- Наши теплицы были всегда под контролем. И там был хороший агроном, который прекрасно знал свое дело. На 23 февраля всегда уже были готовы огурчики. Чаще всего Валентина Николаевна Гонтаренко туда выезжала, я выезжала. И перед тем как они будут собирать урожай, мы не только отбирали на нитраты, но и на пестициды. Наша лаборатория это делала.

Так вот, после того, как обработают пестицидами, обязательно полагалось дождевание огурчиков. У них было очень хорошее оборудование, и прежде чем собирать, все огурцы промывались. Это всё сейчас забыто, никому не надо. Наш УРС, в лице его руководителя В.П.Горячева и его заместителя К.Ф.Смирнова, заботились о качестве. Так вот, после дождевания и до уборки урожая должно было пройти определенное время. И мы отбирали пробы на пестициды до дождевания и после. И никогда не было превышения ни в огурцах, ни в помидорах. Соблюдались все необходимые технологии.

Это касалось и городского тепличного хозяйства и Метлино. А про К.Ф.Смирнова хочу отдельно сказать. Мы же часто выезжали в совхозы на молочно-товарные фермы: Кулуево, Бурино, ОНИС. Так вот, я съезжу в Кулуево, а потом иду к К.Ф.Смирнову (или он ко мне идет в кабинет). И всякий раз он спрашивал, как дела обстоят на молочно-товарной ферме и на пастерпункте. Вы понимаете?

- На каком пункте?

- На пастеризационном пункте. Молоко, которое собирали от коров, поступало на пастерпункт для пастеризации. В город везли только пастеризованное молоко. Сырое молоко стали возить уже ближе к 1990-м годам. На молокозаводе молоко проходило повторную пастеризацию. Так что молоко было под постоянным контролем. У К.Ф.Смирнова душа за это болела.

А потом еще Мишачев был у нас начальником медсанотдела. Тоже, всегда после всех выездов – к нему на доклад. Сметану к нам еще возили из этих совхозов, и мы отбирали из каждой пятой фляги сметану. Проверяли сметану на пастеризацию. Всё было под контролем.

- Бывали случаи поступления недоброкачественных продуктов или всё было идеально?

- Да, были случаи, когда сметану снимали с реализации. И Галина Михайловна Мороз, которая работала в баклаборатории, приняла такое решение: они проверяли сметану каждую партию, каждый день. Мы-то периодически, а они – каждый день. Без этого анализа сметана в реализацию не поступала. Вот так. Так что забота о здоровье была на высоте. Полный контроль продукции, поступающей в город.

- Никакой демократии, я смотрю…

- Забота о здоровье – первая демократия! Что главное? Не койка больничная, правда ведь? Как заведующая отделом, я выходила на профсоюзное собрание, тогда работал сначала Н.Я.Ермолаев председателем, а потом Азов. И мы запретили кефир из фляг, добившись поставки в столовые в том числе, только бутилированного кефира. Нас в то время власть поддерживала.

Мне долго Николай Яковлевич Ермолаев припоминал этот фляжный кефир. Я, правда, не слишком комплексовала по этому поводу: не о себе же заботилась. Да и за мной главный врач стоял, который меня поддерживал – В.М.Ваганов, а потом – С.В.Богорадова.

ОБЩЕСТВЕННЫЙ ОТДЫХ

- Расскажите про знаменитые культмассовые мероприятия СЭС тех лет.

- Ходили на озеро, плавали. Были организованы соревнования по плаванию на первенство СЭС. На пляже у парткабинета. Кроме того, зимой проводились соревнования по конькам. У меня грамота есть… За шашки есть грамота, за шахматы. Хотя уж какой я игрок (смеется). Сажали ёлочки.

- Кто это всё организовывал? Как это происходило?

- Как-то выдался жаркий год, всё горело, и мы собирали траву для коровок. Кто косил, кто подбирал… Много было мероприятий разных. Выезжали мы по инициативе Маргариты Яцевич (она организовывала) на автобусах на природу, на экскурсии.

Ездили на Зюраткуль, неоднократные были выезды. Палатки брали с собой. Это было здорово! Я впервые там увидела настоящие вековые ели. Такие, как у нас растут около универмага. Когда поднимаешься на Сугомак (мы много раз там бывали, в бинокль рассматривали окрестности, все озера оттуда видно), по дороге тоже ели встречаются, но на Зюраткуле ели – просто шик!

- То есть общественная жизнь кипела.

- Кипела. По дороге песни пели. Красота! Праздники вместе многие проводили. Спектакли разыгрывали, сценки, номера готовили. В гости любили друг к другу ходить. Были какие-то такие дружеские связи. Мы с семьей Барановой дружили (врач по гигиене детей и подростков). Ее муж был лор-врач. Она в 1977 году уехала в Димитровград. Мы с ней вели научно-практическую работу. Я заставляла всех вести научно-практические работы.

У меня были интерны – Г.Н.Смирнова, Л.Н.Решетова, Е.О.Харитонова. Три научно-практические работы были сделаны. Хорошие были работы. А с Барановой работа была – «Оценка питания по лагерям». В 1990 году, когда мы ездили с Баторшиным в Мордовию, мы к ним заезжали.

Очень много писем накопилось от прежних сотрудников. Увезла их в сад. Что с ними делать? В печь. А все же некоторые письма решила оставить. Рука не поднимается. От той же И.Г.Барановой. На четырех страницах в клеточку… Перечитаешь и подумаешь: «Надо же… Что было…». Многие сожгла, потому что думаю: кому это надо? Баранова всегда вспоминала нашу дружную СЭС.

Вот приходили ко мне молодые врачи, я каждого брала с собой: куда сама шла и они со мною. И когда писала акт, я не писала: «Я, заведующая такая-то…» Я писала: «Мы, санитарные врачи такие-то провели обследование…».

ОТДЫХ ПОД КОНТРОЛЕМ

- Летняя оздоровительная кампания и тогда была хлопотной?

- О… На первые три дня работы отправляли помощников. Руфина Германовна Мыларщикова, Лидия Леонидовна Салонина, Валентина Николаевна Гонтаренко – три дня они работали на пищеблоке, безо всяких командировочных.

Кроме того они и контролировали всё, проверяли, чтобы было всё, как надо. Начиная с кожных покровов, если что – обработать, напальчник надеть. От работы отстраняли, если что не так.

Помню, открывали лесную школу. Это, наверное, 1976 год, смотрю – моя бедная Ираида Гавриловна Баранова, врач по гигиене детей и подростков, помимо своих прямых обязанностей моет посуду. Не будешь же стоять в стороне, смотреть: «Мойте лучше!».

И наши не роптали: надо, значит, надо. У всех дети, у всех семьи, но на три дня – они выезжали в лагеря. Такая работа была. Другого варианта не было.

А уж сколько смывов приходилось брать на том же молокозаводе! Вместо помощников порой сама выезжала, куда денешься? Кто-то заболел, кто-то занят, а молокозавод – каждую декаду проверяли. Молочную продукцию брали на анализы, проверяли, еженедельно. Полный комплект, по всем цехам смывы. Из бутылок. Так что руки мои много чего делали.

- Помимо молокозавода был еще и мясокомбинат, и хлебозавод, и цех фруктовых вод…

- Да… Кстати, в цех фруктовых вод водили экскурсии, я договаривалась, чтобы разрешали.

- Я был на такой экскурсии. Нас угощали свежей газировкой. А на молокозаводе – свежим мороженым…

- А нас ничем не угощали. Выходили из столовой после проверки голодными. Написал акт, всё, до свидания, пошел. Я уж не помню, откуда пошла традиция угощать нас обедами (наверное, с промплощадки). Правда, в лагерях, где мы находились подолгу, там мы обедали. А так – нет. Никаких обедов.

- Столько было производственных объектов именно пищевых… Как часто их контролировали?

- Очень часто. Молокозавод – ежедекадно, позже стали еженедельно. Хлебозавод и цех фруктовых вод – ежемесячно, потому что они не столь эпидемически опасны. Колбасный цех – ежемесячно. И отбор проб был ежемесячно. В лабораторию привозили, делали анализы.

В колбасный цех нас приглашали на дегустации. Торговый отдел, горисполком, баклаборатория при УРСе, от нас я ходила (или другие врачи), даже главного врача С.В.Богорадову туда стали приглашать, чтобы она была в курсе лично, а не с наших слов, докладов. И вся продукция дегустировалась.

Там много народу было. Работники пищекомбината, руководитель, технолог и прочие там находились и предлагали ту или иную продукцию на дегустацию. Большой был ассортимент, в том числе, котлеты, пельмени, колбасы всевозможные. Это всё было. Причем, не из какой-то специальной партии для комиссии, а из той продукции, что шла на продажу.

Так что всё было под контролем. Лучше колбас, чем те, что производились в нашем городе, не было нигде, наверное. Самые хорошие колбасы были у нас. Я сейчас колбасу уже давно не беру.

Выезжали на место помощники, отбирали и привозили сюда, в лабораторию, на исследования.

- Сегодня проверка – раз в три года…

- Да. И чтобы выйти на объект, надо в прокуратуре сначала получить добро. Поэтому пищевых отравлений сейчас значительно больше. Причем большинство скрывается.

Еще воинские строительные части были у нас. Тоже подлежали хорошему контролю. Кормили их хорошо. А технические училища, которые были у нас? ПТУ №16, №44, №46. Как они кормили этих детей! Завтраки были с беконом. Прекрасно. Такие директора были!

Например, Деменцев в ПТУ №44. Замечательный директор! Жалко, что такие люди мало живут. Правда.

КИСЛЫЙ КВАС СЕГОДНЯШНИХ РЕАЛИЙ

- Я помню, что в те годы летом в жару был обязательный квас из бочек.

- Всё было под контролем. Сама выходила.

- А автоматы с газировкой? Стаканчик сполоснул, монетку бросил, налил… Пили и не боялись гепатитов и прочего… Они как-то контролировались или жили своей жизнью?

- Нет, своей жизни у них не было. Всё контролировалось. Сейчас вспомнила, как Л.Л.Салонина проверяла эти автоматы… И смывы брали. Рейды делали.

Руководитель водоочистной станции Виктор Петрович Савкин – энтузиаст был своего дела. Я помню, у них решала вопрос, когда они почему-то перестали делать лабораторный контроль воды в баклаборатории в выходные дни. Я пришла, сказала: «Хотите, чтобы хорошая вода была, соответствовала всем ГОСТам, верните контроль. Он же у вас был. Вы всегда будете подстрахованы этим результатом, что вы сделали, что у вас всё в порядке, мало ли чего». Виктор Петрович одумался и вернул эту ставку. Видимо тогда он мог это сделать.

А насколько понимающая была городская власть? Тот же первый заместитель главы администрации Михаил Федорович Корякин. Фактически, ни один ключевой вопрос без СЭС не решался. Обязательно в составе любого совещания, более-менее касающегося здоровья (а они почти все касались здоровья, если не было специфических вопросов по ремонтам чего-либо), приглашали представителей СЭС.

С одной стороны, это радовало, с другой стороны, иногда и напрягало, потому что нас привлекали, порой, к решению вопросов, в которых мы не были специалистами. Но мы должны были ставить подпись. Сейчас в этом смысле более поставлено на юридическую основу.

Во-первых, СЭС отстранили от огромной массы мероприятий, начиная от госкомиссий. Раньше все жилые дома – при сдаче обязательно присутствует СЭС.

Мы смотрели наличие мусоросборных камер, отделку помещений, кровлю, требовали акты, чтобы не было протечек и т.д., благоустройство, без нас не подписывали. У нас не было санитарных правил, например, по благоустройству, нужен или не нужен асфальт. Хотя это не санитарные нормы. Но мы вставали в позу, не подпишем акт, порка не будет асфальта. Как жильцы должны заезжать? И нас слушались, самое главное.

И исправляли и никто не говорил: «А покажите где это написано!». Не было такого. А сейчас всё с ног на голову, сейчас юристы у нас везде, которые говорят: «А где это написано? А почему вы это требуете?». Более того, сейчас нас отстранили от приемки объектов. Теперь ни СЭС, ни пожарные в госкомиссиях не участвуют. Нет этого. Отстранили от рассмотрения проектов.

Раньше все проекты проходили экспертизу, теперь СЭС не проходит экспертизу. Есть так называемая межведомственная экспертиза. Да, в их состав, как правило, входят санитарные врачи, насколько они тщательно смотрят – отдельный вопрос.

Есть областная экспертная комиссия, все проекты с области идут туда. А знает этот врач из области, например, наш город, его специфику? Он его в глаза не видел! Мы-то тут всё знаем, мы знаем возможное влияние на этот объект, что раньше здесь было, что влияло раньше, что может повлиять в будущем. Сейчас этого нет.

Поэтому очень много коллизий, очень много жалоб на объекты, которые сдаются, а потом жильцы начинают жаловаться, что новостройка, например, заслоняет окна, по инсоляции не проходит, шум мешает от кондиционеров (что сплошь и рядом). Если бы это было проверено на стадии проектной документации, когда требуешь всё, в том числе и расчеты шумовые, расчеты инсоляции – тогда бы этого не было.

Нас жители завалили жалобами на магазины. Но какие-то мероприятия проводятся, но мне кажется жильцы потом просто плюют на это дело, смиряются или меняют квартиру.

- А ремонт квартир с перфораторами? Это же кошмар! Вроде бы закон о тишине приняли, а толку-то?

- В последние годы государство сказало так: вот есть санитарные нормы и все должны их соблюдать. Но вопрос контроля убран, фактически. Но ведь и раньше законом была возложена обязанность соблюдать санитарные нормы, но тогда был еще и мощнейший контроль, и все это чувствовали. Сейчас контроль убран, а государство сказало: «Зачем контроль нужен, если они и так должны соблюдать? Вот нарушит закон, тогда к нему применят меры, а зачем постоянный контроль? Не нужен!». Я потому и не уходила, работа была интересная. Было удовлетворение от этой работы, был вес. Ты знал, что твоя работа нужна.

- У Гиляровского хорошо сказано про квартальных и городовых. Как после революции горожане радовались, что этих жандармов не стало. А потом взвыли, потому что не возможно стало на улицу выйти: или ограбят или убьют.

- А сейчас дворники уничтожены как класс. Зачем нам дворники? Раньше все приезжали и говорили: «Да у вас тут курорт!». А сейчас? Курорта нет.

Вера Михайловна Домашних у нас работала секретарем несколько лет. Ее муж занимался ремонтами школ. Успевали за лето все школы отремонтировать. И дома были красивые, ухоженные, постоянно шел косметический ремонт.

Сейчас идешь по городу – смотреть некуда. И под ноги – тоже.

СЭС НА СТАНЦИИ «ДЕМОКРАТИЗАЦИЯ»

- Начало 1990-х сильно было заметно?

- «Бродвей» активно развивался. Много новых идей было. И звероводческие фермы, и соевые продукты, идею кооперативную поддержали сначала активно. Деятельность была новая, часто не подкрепленная документами. Люди обращались, и приходилось на ходу ломать голову. Какие-то производства новые открывались, развивалась торговля. Например, соевый сыр делали (тофу), для детей-аллергиков делали сырники в яслях, что-то вроде йогурта тоже, и это пошло. Но потом, видимо, не стало особого спроса, закрылись.

Из госпредприятий люди активно пошли в кооператоры. Потом всё это так же быстро пошло на спад. Потому что не все так просто оказалось. Идей-то много, а попробуй эту идею реализуй в нашей действительности. Сейчас такого энтузиазма уже не наблюдается.

- «Бродвей», по сути, был диким рынком там, наверное, сложно было осуществлять контроль?

- Заставляла нас городская администрация делать рейды. Рейды выходных дней. В субботу или в воскресенье. Это – да. Выходили. И представители администрации принимали участие: отдел торговли, например. Мы хоть и считались федеральной службой, но нас привлекали куда угодно. Местная власть считала нас «своей» службой, которой можно и приказать, и указать, что надо делать. Поэтому по инициативе администрации проводились рейды и подключали нас. И не откажешь.

Со временем всё поменялось. Сейчас не приглашают, поскольку знают, что есть у нас и свои планы, и соответствующее законодательство, которого раньше не было. Были лишь санитарные правила и политическое решение администрации – провести рейд. А что там потребуешь? Только сопроводительные документы да медицинские книжки.

Была тогда еще экологическая милиция. Постепенно отошли от этих рейдов, поскольку встал вопрос и юридический: как составлять протоколы на граждан. Мы, как санитарные врачи, не могли у гражданина потребовать документ. Это сделать могла только милиция (вплоть до задержания на 72 часа для выяснения личности), у нас таких прав нет. Мы не могли ни документы потребовать, ни задержать: мы такие же гражданские. И мы обосновывали свои отказы в этих рейдах тем, что у нас нет полномочий составлять протокол на граждан.

Юридическое лицо наказать или составить на него протокол – проблем не было, а на физическое… Такие вот были юридические коллизии в то время. Торговля в неустановленном месте и без соответствующих документов…

СТАНЦИЯ «ПЕРСПЕКТИВНАЯ»

- Что бы вы сказали о сегодняшней работе ваших коллег?

- Хочется отметить, что сейчас на должном уровне стоит вопрос повышения квалификации врачей. А я попала на курсы повышения первый раз только через десять лет и то – по объявлению в медицинской газете.

Мне нравится сегодняшняя деятельность санитарной службы: достаточно автотранспорта, достойное обеспечение приборами, оборудованием. Объекты контроля на сто процентов охвачены лабораторными и инструментальными исследованиями.

Принимаются административные меры по устранению отступлений от нормативов. И у коллектива есть желание трудиться. Это – главное.

А вообще… Воспоминания молодости – привилегия старости. Понятно вам?

Александр Волынцев

Ключевые теги: ФМБА России.

Нашли ошибку? Выделите её, нажмите Ctrl + Enter, и мы всё исправим!
-0+

Комментарии (0)

Комментариев еще нет. Вы можете написать первый.

Добавить комментарий

Обратите внимание, что комментарии проходят предварительную модерацию. Мы не публикуем сообщения, содержащие мат, сниженную лексику и оскорбления (даже в случае замены букв точками, тире и любыми иными символами). Не допускаются сообщения, призывающие к межнациональной и социальной розни.
 
Представьтесь, пожалуйста:
 
b
i
u
s
|
left
center
right
|
emo
color
|
hide
quote
translit
Нажимая на кнопку ОТПРАВИТЬ, Я даю согласие на обработку персональных данных и соглашаюсь с политикой конфиденциальности.
Код:
Включите эту картинку для отображения кода безопасности
Введите код: